Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках

Никто не имеет права похищать моего пегаса! Даже Рейчел. Я не мог сказать, какие чувства сильнее кипят во мне: злость, удивление, тревога.

— И что у нее было в голове? — спрашивала на бегу Аннабет.

К сожалению, я догадывался, что у нее было в голове, и от этого мороз пробежал у меня по коже.

На улицах творилось жуткое столпотворение. Все с разинутыми ртами глазели на последствия военных действий. В каждом квартале ревели полицейские сирены. Поймать такси не было ни малейшей возможности, а все пегасы улетели. Меня бы устроил кто-нибудь из «Лошадей для вечеринок», но они исчезли вместе со всеми запасами Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках шипучки. Поэтому мы бежали, протискиваясь сквозь толпу недоумевающих смертных, запрудивших улицы.

— Она никогда не пройдет через защиты, — сказала Аннабет. — Ее сожрет Пелей.

Об этом я как-то не подумал. Туман не обманет Рейчел, как он обманывает большинство людей. Она без проблем найдет лагерь, но я надеялся, что его волшебные границы, словно некое силовое поле, не пропустят ее внутрь. Но мне как-то не приходило в голову, что на нее может напасть Пелей.

— Мы должны поторопиться. — Я посмотрел на Нико. — А каких-нибудь лошадей-скелетов ты не можешь вызвать?

Он вздохнул на бегу.

— Я так устал… и собачью косточку не смог бы вызвать Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках.

Наконец мы выбрались на берег, и я громко свистнул. Мне не хотелось это делать. Хотя я и дал Ист-риверу песчаный доллар для волшебной очистки, вода здесь была ужасно грязная. Жаль, если кто-нибудь из морских зверей заболеет — ведь они откликнулись на мой зов.

В серой воде появились три кильватерные линии, и на поверхность всплыла стайка морских коней. Они жалобно ржали, отряхивая речной мусор со своих грив. Они были прекрасны — многоцветные рыбьи хвосты, а головы и передние ноги — как у белых жеребцов. Морской конь во главе стаи был крупнее остальных — вполне мог прокатить и циклопа.

— Радуга! — окликнул я Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках его. — Как поживаешь, приятель?

Он недовольно заржал.

— Да, извини, — сказал я, — но тут срочный случай. Нам нужно попасть в лагерь.

Конь фыркнул.

— Тайсон? — переспросил я. — С Тайсоном все в порядке. К сожалению, здесь его нет. Он теперь большой начальник в армии циклопов.

— И-и-и-а-а-а!

— Он наверняка принесет вам яблок. А теперь — подвезите нас поскорей…

И вот Аннабет, Нико и я понеслись по Ист-ривер быстрее любого катера. Мы проскочили под мостом Трогс-Нек и направились в сторону Лонг-Айлендского пролива.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы увидели лагерь. Мы поблагодарили морских коней Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках и вышли на берег, где нас встретил Аргус. Он стоял на песке, скрестив руки, все его сто глаз взирали на нас.

— Она здесь? — спросил я.

Он мрачно кивнул.

— Все в порядке? — спросила Аннабет.

Аргус помотал головой.

Мы пошли следом за ним. Трудно было поверить, что мы снова в лагере, — все вокруг казалось таким спокойным: ни тебе горящих зданий, ни раненых бойцов. Яркое солнце освещало домики, на полях посверкивала роса. Вот только лагерь был почти пуст.

У Большого дома явно что-то происходило. Из его окон лился зеленый свет — точно так, как в моем сне про Мей Кастеллан. На дворе клубился Туман Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках — не обычный, а магический. У волейбольной площадки на носилках лошадиного размера лежал Хирон, вокруг него стояла стайка сатиров. Пират нервным галопом скакал туда-сюда по траве.



«Я тут ни при чем, босс! — виноватым голосом сказал он, увидев меня. — Эта чудная девчонка меня заставила».

На нижней ступеньке крыльца стояла Рейчел Элизабет Дэр. Руки у нее были подняты, словно она ждала, что кто-то из дома бросит ей мяч.

— Что она делает? — спросила Аннабет. — Как она пробралась через защиты?

— Перелетела, — объяснил один из сатиров, сердито глядя на Пирата. — И мимо дракона, и над волшебными границами.

— Рейчел! — позвал я, но когда Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках я хотел подойти к ней поближе, сатиры остановили меня.

— Перси, не делай этого, — вмешался Хирон. Он попытался шевельнуться и поморщился. Его левая рука была в гипсе, голова забинтована. — Ей нельзя мешать.

— Я думал, ты ей объяснил, что к чему!

— Я и объяснил. И я пригласил ее сюда.

Я недоуменно смотрел на него.

— Ты говорил, что больше никому не позволишь попробовать еще раз! Ты говорил…

— Я знаю, что я говорил, Перси. Но я ошибался. Рейчел было видение о проклятии Аида. Она считает, что теперь это проклятие может быть снято. Она убедила меня предоставить ей шанс.

— А если проклятие не будет снято Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках? Если Аид еще не достаточно очистился? Она ведь тогда с ума сойдет!

Вокруг Рейчел вихрился Туман. Ее трясло как в припадке.

— Эй! — закричал я. — Остановись!

Я побежал к ней, не обращая внимания на сатиров, но когда до нее оставалось метра три, я ударился во что-то — словно в невидимую преграду. Меня отбросило назад, и я упал на траву.

Рейчел открыла глаза и повернулась. Она была словно лунатик, то есть она видела меня, но как бы во сне.

— Все хорошо. — Голос Рейчел доносился откуда-то издалека. — Поэтому я и здесь.

— Ты погибнешь!

Она покачала головой.

— Мое место здесь Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках, Перси. Наконец-то я поняла почему.

Она несла что-то в духе Мей Кастеллан. Я должен был остановить ее, но я даже на ноги подняться не мог.

Из дома донесся рокот. Двери распахнулись, и наружу вырвался зеленый свет. Я узнал теплый, плесневелый змеиный запах.

Туман распался на сотни дымчатых змей, которые поползли по колоннам крыльца, вокруг дома. Потом в дверях появился оракул.

Высохшая мумия в цветастом платье двигалась к нам. Вид у нее был, мягко говоря, еще хуже, чем обычно. Волосы клочьями выпадали из головы. Высохшая кожа растрескалась, как старое сиденье в автобусе. Ее остекленевшие глаза смотрели пустым взглядом, словно ничего Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках не видя, но меня вдруг бросило в дрожь, потому что я понял; она направляется прямо к Рейчел.

Рейчел распростерла руки. Я не видел в ней и капли испуга.

— Ты заждалась, — сказала Рейчел. — Но теперь я здесь.

Солнце засветило еще ярче. Над крыльцом появился какой-то тип — он плыл по воздуху, светловолосый, в белой тоге, противосолнечных очках, на губах самоуверенная ухмылка.

— Аполлон, — узнал я.

Он подмигнул мне и прижал палец к губам.

— Рейчел Элизабет Дэр, — торжественно проговорил он. — Ты наделена даром пророчества. Правда, это не только дар, но и проклятие. Ты уверена, что хочешь этого?

Рейчел кивнула.

— Это моя судьба Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках.

— И ты принимаешь все риски?

— Принимаю.

— Тогда продолжай, — сказал бог.

— Я принимаю на себя эту роль. — Рейчел закрыла глаза. — Я посвящаю себя Аполлону, богу оракулов. Я открываю глаза будущему и проникаю в прошлое. Я принимаю роль духа Дельф, голоса богов, хранителя загадок, наблюдателя судьбы.

Я понятия не имел, откуда она взяла эти слова, но она произносила их, а Туман вокруг нее сгущался. Изо рта мумии появился зеленый столб дыма и, извиваясь кольцами, как питон, пополз вниз по ступеням крыльца, а потом нежно обвился вокруг ног Рейчел. Мумия оракула рухнула на ступени и распалась на части — от нее Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках осталась только горстка праха в истрепанном пестром платье. Вокруг Рейчел образовался столб Тумана.

На несколько мгновений я вообще потерял ее из вида. Потом дым рассеялся. Рейчел упала и свернулась в позу эмбриона. Аннабет, Нико и я бросились к ней, но Аполлон скомандовал:

— Стойте! Это самая опасная часть.

— Что происходит? — напирал я. — Что ты хочешь этим сказать?

Аполлон озабоченно посмотрел на Рейчел.

— Дух либо укоренится в ней, либо нет.

— А если нет? — спросила Аннабет.

— Три слова, — сказал Аполлон, загибая пальцы. — Будет очень плохо.

Несмотря на предупреждение Аполлона, я шагнул вперед и опустился на колени рядом с Рейчел. Запах чердака исчез. Туман ушел Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках в землю, зеленый свет поблек. Но Рейчел все еще оставалась бледной. Она едва дышала.

Потом веки ее вспорхнули. С трудом она сфокусировала взгляд на мне.

— Перси.

— Как ты?

Рейчел попыталась сесть.

— Ой! — Она прижала руки к вискам.

— Рейчел, твоя жизненная аура почти полностью поблекла. Я видел, как ты умираешь, — с тревогой сказал Нико.

— Нет-нет, — пробормотала она. — Пожалуйста, помогите мне. Видения — от них голова немного идет кругом.

— Ты уверена, что с тобой ничего не случилось? — спросил я.

С крыльца спустился Аполлон.

— Леди и джентльмены, позвольте представить вам нового дельфийского оракула.

— Ты шутишь, — изумилась Аннабет.

Рейчел сумела улыбнуться.

— Для меня это Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках тоже немного удивительно, но такова моя судьба. Я увидела ее, когда была в Нью-Йорке. Я знаю, почему я родилась с истинным видением. Мне с рождения было предназначено стать оракулом.

— Ты хочешь сказать, что теперь тебе известно будущее? — оторопел я.

— Не всегда. Но у меня в голове есть видения, образы, слова. Если кто-то задает мне вопрос, то я… о, нет…

— Оно начинается, — провозгласил Аполлон.

Рейчел согнулась пополам, словно ее кто-то ударил. Потом она встала, выпрямилась, и ее глаза засветились зеленым змеиным светом.

Она заговорила многоголосьем, словно одновременно говорили три Рейчел, а не одна:

На зов Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках ответят семь полукровок,

В огне и буре мир гибнет снова.

Клятву сдержи на краю могилы,

К Вратам смерти идут вражьи силы.

С последним словом Рейчел упала без сил. Мы с Нико подхватили ее и помогли подняться на крыльцо.

— Со мной все в порядке, — сказала она своим обычным голосом.

— Что это было?

— Что значит «что»? — Рейчел недоуменно потрясла головой.

— Я думаю, — пояснил Аполлон, — мы только что слышали следующее великое пророчество.

— Что оно значит? — не отступал я.

Рейчел нахмурилась.

— Я даже не помню, что я говорила.

— Ну… — размышляя вслух, сказал Аполлон. — Дух будет говорить ее устами только время от времени. В остальном Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках Рейчел будет такая же, как и всегда. Не имеет никакого смысла изводить ее вопросами, даже если она только что произнесла великое предсказание, касающееся судеб мира.

— Что?! — взвился я. — Но…

— Перси, — ухмыльнулся Аполлон. — Я бы на твоем месте так не дергался. Чтобы сбылось последнее великое пророчество, касающееся тебя, потребовалось почти семьдесят лет. А это может и не сбыться на протяжении всей твоей жизни.

Я взвесил слова, произнесенные Рейчел голосом, от которого мурашки по коже, — о буре, огне и Вратах смерти.

— Может быть, — сказал я. — Но уж больно это зловеще прозвучало.

— Вовсе нет, — весело заявил Аполлон. — Определенно нет. Она Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках будет замечательным оракулом!

Трудно было закрыть эту тему, но Аполлон сказал, что Рейчел непременно должна отдохнуть — она и в самом деле была сама не своя.

— Извини, Перси. — Рейчел взяла меня за руку. — Там, на Олимпе, я тебе всего не объяснила, но этот зов напугал меня. Я думала, ты не поймешь.

— Все еще не понимаю, — признался я. — Но, пожалуй, я рад за тебя.

Рейчел улыбнулась.

— «Рад» — может быть, не совсем подходящее слово. Видеть будущее — нелегкая судьба, но это судьба. Я только надеюсь, что моя семья…

Она не закончила свою мысль.

— И ты по-прежнему собираешься в академию в Кларионе? — спросил я.

— Я обещала Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках отцу. Наверно, я в течение школьного года буду нормальным человеком, а потом…

— Но пока тебе нужно выспаться, — брюзгливо сказал Аполлон. — Хирон, я не думаю, что чердак — подходящее место для нашего нового оракула. Как ты считаешь?

— Безусловно. — Теперь, когда Аполлон произвел над ним какие-то магические лечебные действия, Хирон выглядел гораздо лучше. — Пока Рейчел может занять гостевую комнату в Большом доме, а там мы что-нибудь придумаем.

— Я подумываю о какой-нибудь пещере в холме, — принялся размышлять вслух Аполлон. — С факелами и большим пурпурным занавесом над входом… чтобы было по-настоящему таинственно. Но внутри что-нибудь шикарное — с Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках комнатой для игр и домашним кинотеатром.

Хирон громко откашлялся.

— Что такое? — спросил Аполлон.

Рейчел поцеловала меня в щеку.

— Пока, Перси, — прошептала она. — И мне не обязательно видеть будущее, чтобы сказать тебе, что ты должен делать сейчас.

Ее глаза казались еще более пронзительными, чем обычно.

— Не обязательно. — Я зарделся.

— Отлично, — сказал она и зашагала за Аполлоном в Большой дом.

Остальная часть дня была не менее странной, чем его начало. Ребята приезжали в лагерь из Нью-Йорка на такси, на пегасах и колесницах. Раненых лечили, мертвым воздавали почести у лагерного костра.

Саван Силены был ярко-розовым, украшенным электрическими блестками. Домики Ареса Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках и Афродиты провозгласили ее героем и вместе подожгли саван. Никто не произносил слова «шпион». Ее тайна сгорела дотла, ушла в небеса вместе с дымом, пахнущим дорогими духами.

Даже Эфан Накамура удостоился савана — из черного шелка с эмблемой в виде мечей, скрещенных под набором гирь. Когда его саван занялся пламенем, я подумал, что Эфан в конце концов изменился к лучшему. Он заплатил гораздо большую цену, чем глаз, но все же малые боги получат должное уважение.

Обед в павильоне прошел в минорном настроении. Если и был какой-то шум, так это крик Можжевелки, древесной нимфы. Она завопила: «Гроувер», обняла своего дружка и сделала Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках ему подножку — тут все немного повеселели. Они отправились к берегу — прогуляться при лунном свете, и я был рад за них, хотя эта сцена напомнила мне о Силене с Бекендорфом, и я загрустил.

Миссис О’Лири скакала туда-сюда, попрошайничала и получала объедки. Нико сидел за главным столом с Хироном и мистером Д., и никто, похоже, не считал это неуместным. Все похлопывали Нико по спине, поздравляли его, хвалили за отпор, что он дал Кроносу. Даже ребята Ареса вроде думали, что он молодец. А что — приходи с армией живых мертвецов, чтобы спасти отчаянную ситуацию, и ты сразу станешь для всех лучшим Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках другом.

Постепенно число обедающих уменьшалось. Кто-то отправился к костру, чтобы попеть хором. Другие пошли спать. Я один сидел за столом Посейдона и смотрел, как лунный свет проливается серебром на Лонг-Айлендский пролив. Я видел Гроувера и Можжевелку на берегу, они держались за руки и разговаривали. Атмосфера была спокойной и мирной.

— Эй, — Аннабет пододвинулась ко мне на скамейке, — с днем рождения.

Она держала в руках огромный бесформенный кекс с синей глазурью.

— Что? — удивился я.

— Сегодня восемнадцатое августа, — сказала Аннабет. — Твой день рождения. Разве нет?

Я сидел, будто пыльным мешком ударенный. Я и забыл об этом, а она вот Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках напомнила. Сегодня утром мне исполнилось шестнадцать, и в это же утро я сделал выбор: дал нож Луке. Пророчество сбылось точно по расписанию, а мне даже и в голову не пришло, что случилось это в мой день рождения.

— Загадай желание, — сказала Аннабет.

— Ты сама это пекла? — спросил я.

— Тайсон помогал.

— Вот почему он похож на шоколадный кирпич, — сказал я. — Облитый синим цементом.

Аннабет рассмеялась.

Я подумал секунду, а потом задул свечу.

Мы разрезали кекс пополам и принялись есть, отламывая по кусочку. Аннабет сидела рядом со мной, и мы смотрели на океан. В лесу верещали кузнечики и перекликались чудовища Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках, но в остальном все было тихо.

— Ты спас мир, — сказала она.

— Мы спасли мир.

— А Рейчел стала новым оракулом, и это означает, что у нее не будет парня.

— Тебя это не очень удручает, — заметил я.

Аннабет пожала плечами.

— Мне все равно.

— Угу.

Она подняла бровь.

— Ты мне хочешь что-то сказать, Рыбьи Мозги?

— Боюсь, что ты мне тогда дашь пинка под зад.

— Я тебе так или иначе дам пинка под зад.

Я стряхнул крошки с рук.

— Когда я окунулся в реку Стикс, чтобы сделаться неуязвимым… Нико сказал, что я должен сосредоточиться на чем-то одном, что связывало бы меня с миром, что Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках вызывало бы у меня желание остаться смертным.

— Ну и? — Аннабет не сводила взгляда с горизонта.

— А потом на Олимпе, — продолжал я, — когда они предлагали сделать меня богом и всякое такое, я все время думал…

— Тебе так хотелось стать бессмертным?

— Ну, может, немного. Но я отказался, потому что я подумал — ну что за радость, если целую вечность все будет оставаться без изменений. Ведь в нашей жизни возможны изменения к лучшему. И еще я думал… — В горле у меня совсем пересохло.

— О ком-то конкретно? — спросила Аннабет вкрадчивым голосом. Она едва сдерживала улыбку.

— Ты издеваешься надо мной? — жалобно спросил я Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках.

— Вовсе нет!

— Ты специально делаешь так, чтобы мне было трудно?

Тут она рассмеялась по-настоящему и обхватила меня руками за шею.

— Ну, вот чего я тебе никогда-никогда не обещаю, так это легкой жизни, Рыбьи Мозги. Привыкай.

Когда она меня поцеловала, у меня было такое чувство, будто содержимое моей головы расплавляется и проваливается куда-то в бездну.

Я готов был оставаться в этом состоянии вечно, но только голос у нас за спиной прорычал:

— Ну, хватит уже!

Внезапно павильон наполнился факелами. Шайку шпионов возглавляла Кларисса. Они ворвались в столовую и подняли нас обоих на плечи.

— Да прекратите вы! — взмолился я Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках. — Должно же быть у человека право на личную жизнь!

— Голубкам пора остыть, — весело объявила Кларисса.

— На озеро! — прокричал Коннор Стоулл.

Громко вопя, они понесли нас вниз по холму, но так, что мы оставались близко друг от друга и могли держаться за руки. Аннабет смеялась, да и я не мог сдержать смеха, хотя лицо у меня наверняка сделалось красное, как помидор.

Мы держались за руки до того момента, пока они не кинули нас в воду.

Хорошо смеется тот, кто смеется последним. На дне озера я сотворил водный пузырь. Наши друзья ждали, когда мы всплывем, но если ты сын Посейдона, то тебе Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках вовсе не обязательно торопиться на поверхность, уж можете мне поверить.

Это был самый классный подводный поцелуй всех времен и народов.


documentadefwij.html
documentadegdsr.html
documentadeglcz.html
documentadegsnh.html
documentadegzxp.html
Документ Глава двадцать вторая Меня оставили в дураках